Как уменьшить нос картошкой

«В отношении вкуса у таких детей фактически постоянно присутствуют четко выраженная симпатии и антипатии. То же самое относится к прикосновениям. Многие дети выявляют аномально сильное неприятие определенных тактильных ощущений. Они не выносят неотёсанную поверхность новой рубахи либо заплатки на носках. Вода для мытья довольно часто есть для них источником неприятных ощущений, что ведет к весьма неприятным сценам. Кроме этого присутствует гиперчувствительность к шуму. Наряду с этим один и тот же ребенок возможно гиперчувствителен к шуму в одних обстановках, но проявлять гипочувствительность в других», — Ганс Аспергер (1944).

Доктора и ученые определяют синдром Аспергера прежде всего по профилю свойств в области социальных рассуждений, эмпатии, языка и когнитивных свойств, но один из атрибутов синдрома Аспергера, четко определяемый в автобиографиях и родительских описаниях своих детей, — это гипер- и гипочувствительность к определенному сенсорному опыту. Недавние изучения и обзоры прошлых изучений подтвердили, что для синдрома Аспергера характерен необыкновенный паттерн сенсорного восприятия и реакций (Dunn, SmithMyles andOrr 2002;Harrison and Hare 2004; Hippler and Klicpera 2004; Jones, Quigney and Huws 2003; ONeill and Jones 1997; Rogers and Ozonoff 2005).

Кое-какие взрослые люди с синдромом Аспергера отмечают, что сенсорная чувствительность оказывает на их жизнь значительно большее влияние, чем неприятности с установлением дружеских взаимоотношений, управлением чувствами и трудоустройством. К сожалению, доктора и ученые до сих пор склонны проигнорировать данный аспект синдрома Аспергера, и мы о сих пор не имеем удовлетворительного объяснения того, из-за чего у человека возможно необыкновенная сенсорная чувствительность, и не располагаем действенными стратегиями для модификации сенсорной чувствительности.

Самая распространенное явление при синдроме Аспергера – это чувствительность к весьма специфическим звукам, вместе с тем у человека может находиться чувствительность к тактильному опыту, интенсивности света, вкусу и текстуре еды и специфическим запахам. Может находиться как недостаточная, так и чрезмерная реакция на чувство боли и дискомфорта, необыкновенное чувство баланса, восприятия движений и ориентации тела в пространстве. Одна либо пара сенсорных систем смогут быть так затронуты, что повседневные ощущения воспринимаются как невыносимо интенсивные либо по большому счету не воспринимаются. Родители довольно часто недоумевают – из-за чего эти ощущения считаются невыносимыми либо не замечаются, тогда как человек с синдромом Аспергера также недоумевает – как смогут другие люди владеть совсем другим уровнем чувствительности.

Родители довольно часто информируют, что их ребенок очевидно реагирует на звуки, каковые такие тихие, что другие люди их по большому счету не слышат. Ребенка пугают неожиданные звуки, либо же он не выносит определенный тон звуков (к примеру, звук сушилки для рук либо пылесоса). Ребенку приходится прикрывать уши руками в отчаянной попытке избавиться от специфического звука. Ребенок может с неприязнью относиться к ласковым проявлениям эмоций, таким как объятия либо поцелуи, потому, что это для него неприятный сенсорный (не обязательно эмоциональный) опыт. броский солнечный свет возможно «ослепляющим», отдельные цвета смогут избегаться, по причине того, что кажутся через чур интенсивными, и ребенок может подмечать и увлекаться посторонними визуальными деталями, такими как пылинки, парящие в луче света.

Мелкий ребенок с синдромом Аспергера может сократить себя очень скудной диетой, категорически отказываясь от еды определенной текстуры, вкуса, запаха либо температуры. Запахи, такие как духи либо чистящие средства, смогут деятельно избегаться, по причине того, что они вызывают у ребенка чувство тошноты. Видятся и неприятности с эмоцией баланса, в то время, когда ребенок панически опасается отрывать ноги от земли и не выносит висеть вниз головой.

Иначе, видится недостаток чувствительности к определенному сенсорному опыту, к примеру, отсутствие реакции на определенные звуки, неспособность ощутить боль при травме либо отсутствие потребности в горячей одежде не обращая внимания на весьма холодную зиму. Сенсорная система возможно гиперчувствительной одновременно, но гипочувствительной в другой. Однако, кое-какие виды сенсорного опыта смогут вызывать у человека интенсивное наслаждение, к примеру, громкие звуки и тактильные ощущения от вибрации стиральной машины либо разные цвета уличного освещения.

Дети и взрослые с синдромом Аспергера довольно часто обрисовывают ощущения от сенсорной перегрузки. Клэр Сейнсбури, у которой имеется синдром Аспергера, так обрисовывает свои сенсорные неприятности в школе:
«Коридоры и холлы фактически любой общеобразовательной школы – это постоянный поток эхо звуков, флуоресцентных ламп (особенных источников визуального и звукового стресса для людей аутистического спектра), звенящих звонков, людей, наталкивающихся друг на друга, запахов чистящих средств и без того потом. В следствии, любой человек с сенсорными гиперчувсвительностями и проблемами обработки стимулов, каковые обычны при состояниях аутистического спектра, проводит практически целый сутки в состоянии близком к сенсорной перегрузке» (Sainsbury 2000, p.101).

Интенсивный сенсорный опыт, описывается Нитой Джексон как «динамические сенсорные спазмы» (N. Jackson 2002, p.53), из-за которых человек с синдромом Аспергера испытывает конечный стресс, тревожность и по сути «шоковое состояние» в обстановках, каковые для других детей являются интенсивными, но приятными.

Ребенок с сенсорной чувствительностью начинает проявлять чрезмерную бдительность, испытывает постоянное напряжение и легко отвлекается в сенсорно стимулирующей окружающей среде, к примеру, в классе, потому, что он не знает, в то время, когда ему нужно будет испытать следующий болезненный сенсорный опыт. Ребенок деятельно избегает определенных обстановок, таких как школьные коридоры, игровые площадки, переполненные магазины и супермаркеты, каковые отличаются через чур интенсивным сенсорным опытом. Страхи, связанные с подобным ожиданием, порою принимают весьма серьёзную форму, и в следствии может развиться тревожное нарушение, к примеру, фобия псов, каковые смогут нежданно залаять, либо агорафобия (ужас публичных мест), потому, что дом остается относительно надёжным и подконтрольным сенсорным опытом. Человек может избегать социальные ситуации, такие как посещение дня рождения, не только из-за неуверенности в знании социальных конвенций, но и из-за повышенного уровня шума – крики детей, лопающиеся воздушные шарики. …

Чувствительность к звукам

От 70% до 85% детей с синдромом Аспергера имеют крайнюю чувствительность к определенным звукам (Bromley et al. 2004; SmithMyles et al. 2000). Клинические наблюдения и персональный опыт людей с синдромом Аспергера предполагают, что имеется три типа шума, каковые воспринимаются ими как очень неприятные. Первая категория – это неожиданные, неожиданные звуки, каковые один взрослый с синдромом Аспергера именовал «острыми». К ним относятся лай псов, звонок телефона, чей-то кашель, пожарная сигнализация в школе, щелканье колпачка ручки и хрустящие звуки. Ко второй категории относятся продолжительные звуки большого тона, особенно те, каковые издают маленькие электромоторы в домашней технике, к примеру, кухонных комбайнах, пылесосах либо смыве туалета. К третьей категории относятся запутанные, комплексные и бессчётные звуки, такие как в больших магазинах либо на больших социальных собраниях.

Родителю либо преподавателю возможно тяжело показать сочувствие к человеку в аналогичной ситуации, по причине того, что обычные люди не принимают подобные шумы как неприятные. Однако, возможно провести аналогию между этим дискомфортом и опытом многих людей от специфических звуков, к примеру, от скрипа ногтями по школьной доске. Одной мысли о подобном звуке достаточно, дабы многие люди содрогнулись от отвращения.

Ниже приведены цитаты из биографий людей с синдромом Аспергера, каковые иллюстрируют интенсивность аналогичного сенсорного опыта, которая приводит к дискомфорту либо боли. Первый отрывок принадлежит Темпл Грандин: «Громкие, неожиданные звуки до сих пор пугают меня. Моя реакция на них более интенсивная, чем у других людей. Я до сих пор ненавижу воздушные шарки, по причине того, что я ни при каких обстоятельствах не знаю, в то время, когда один из них лопнет и вынудит меня подпрыгнуть. Стабильные высокие звуки мотора, к примеру, фена либо вентилятора в ванной, до сих пор меня тревожат, но в случае если частота звуков мотора ниже, то тревоги не появляется» (Grandin 1988, p.3).

Даррен Уайт обрисовывает это как: «Я до сих пор опасаюсь пылесоса, миксера и шейкера, по причине того, что они звучат для меня в пять раз громче, чем в действительности. Мотор автобуса начинает работать с оглушительного хлопка, мотор звучит практически в четыре раза громче нормы, и мне приходится закрывать уши руками фактически всю дорогу» (White and White 1987, pp.224–5).

Тереза Джоллифф так обрисовывает свою слуховую чувствительность: «Ниже приведены только кое-какие звуки, каковые до сих пор так расстраивают меня, что приходится закрывать уши, дабы избежать их: крики, шумные многолюдные места, прикосновения к полистиролу, шумные автомобили на стройках, молотки и дрели, другие электроприборы, шум прибоя, скрип маркера либо ручки, фейерверки. Не обращая внимания на все это я хорошо принимаю и играюсь музыку, и имеется определенные виды музыки, каковые я . Более того, в случае если я испытываю сильную злость либо отчаяние по какому-то предлогу, то музыка – это единственное, что разрешает мне вернуть внутреннее равновесие» (Jolliffe et al. 1992, p.15).

Лиан Холлидей Уилли выделяет пара специфических звуков, каковые вызывают у нее состояние крайнего стресса: «Звонкие, пронзительные звуки на высокой частоте как будто бы впиваются когтями в мои нервы. Свистки, дудки, флейты, гобои и каждые ближайшие родственники этих звуков расшатывают мое самообладание и делают мой мир весьма недружелюбным местом» (Willey 1999, p.22).

Уилл Хэдкрофт растолковывает, как ожидание неприятного слухового опыта приводит к состоянию постоянной тревожности: «Я неизменно нервничаю, опасаюсь практически всего. Я ненавидел поезда, каковые ездили под мостами над железной дороге, в то время, когда я на них стоял. Я опасался, что воздушный шарик лопнет, что на празднике взорвут хлопушку, что рождественское печенье начнет хрустеть. Я с опаской относился ко всему, что может издать неожиданный звук. Само собой очевидно, я панически опасаюсь грозы, а также в то время, когда я выяснил, что страшна лишь молния, гром все равно пугал меня значительно больше. Ночь Гая Фокса [британский праздник, который традиционно отмечается салютами] вызывает у меня сильное напряжение, не смотря на то, что мне весьма нравится наблюдать на фейерверки» (Hadcroft 2005, p.22).

Острую слуховую чувствительность возможно применять и как преимущество, к примеру, Альберт знал, в то время, когда поезд приедет на станцию за пара мин. перед тем, как его имели возможность услышать родители. По его словам: «Я постоянно могу его услышать, а мамочка и папочка не смогут, а у меня в ушах и теле звучит шум» (Cesaroni and Garber 1991, p.306). В моей клинической практике один ребенок, чьим особым интересом были автобусы, имел возможность опознать любой автобус, проезжавший мимо его дома, по издаваемому шуму. Его вторичным интересом были номера автомобилей, так что он имел возможность назвать номер каждого проезжающего автобуса, не смотря на то, что он его и не видел. Он кроме этого отказывался играться в саду около дома. В то время, когда его задали вопрос об этом, он ответил, что ненавидит «клацанье» крыльев у насекомых, к примеру, бабочек.

Вероятна неприятность «переключений» и постоянных трансформаций в восприятии звуков. Такие плавающие переключения обрисовывает Даррен: «Еще один фокус, который обожают мои уши – это трансформации громкости звуков около меня. Время от времени, в то время, когда со мной говорили другие дети, я чуть имел возможность расслышать их, а время от времени их голоса звучали как выстрелы из ружья» (White and White 1987, p.224).

Донна Уилльямс растолковывает, что: «Время от времени людям приходится повторять мне то либо иное предложение по нескольку раз, потому, что я принимаю его только частями, как словно бы мозг дробит его на слова и превращает в совсем тщетное послание. Это похоже на то, как если бы кто-то игрался пультом дистанционного управления и неизменно включал и выключал звук телевизора» (Williams 1998, p.64).

Мы не знаем, связаны ли сенсорные «переключения» с таким интенсивным вниманием к текущей деятельности, что звуковые сигналы просто не смогут отвлечь внимание, либо же обращение вправду идет о временной и плавающей утрата восприятия и обработки слуховой информации. Однако, как раз по данной причине многие родители подозревают, что их мелкий ребенок с синдромом Аспергера есть глухим. Донна Уилльямс говорит: «Мои мать и папа пологали, что я глухая. Они поднимались за мной и по очереди сильно шумели, а я кроме того не моргала в ответ. Меня водили на диагностику слуха. Тестирование продемонстрировало, что я не глухая, и на этом тему закрыли. Годы спустя мой слух опять удостоверились в надежности. На данный раз оказалось, что мой слух лучше среднего, другими словами, я слышала частоту, которую в большинстве случаев слышат лишь животные. Неприятность моего слуха в том, что осознание звуков неизменно изменяется» (Williams 1998, p.44).

Как человек с синдромом Аспергера может совладать с аналогичной слуховой чувствительностью? Кое-какие обучаются фокусироваться либо отключаться от определенных звуков, что обрисовывает Темпл Грандин: «В то время, когда я сталкивалась с громкими либо вызывающими замешательство звуками, я не имела возможности модулировать их. Я пробовала или полностью отключить их и уйти либо пускала их вовнутрь, как будто бы поезд. Дабы избежать их влияния, я всецело отключалась от окружающего мира. Кроме того в то время, когда я стала взрослой, у меня остались неприятности с модулированием входящей слуховой информации. В то время, когда я пользуюсь телефоном в аэропорту, я не могу отвлечься от шума на заднем замысле, поскольку наряду с этим мне нужно будет отвлечься и от голоса в трубке. Другие люди смогут пользоваться телефоном в шумных местах, но я не могу, не смотря на то, что у меня и обычный слух» (Grandin 1988, p.3).

Другие техники включают мычание себе под нос, что разрешает блокировать внешние звуки, и интенсивное сосредоточение на текущей деятельности (это разновидность полного поглощения своей деятельностью, «завороженность» ею), что предотвращает вторжение неприятного сенсорного опыта.

Стратегии для уменьшения чувствительности к звукам

Прежде всего, принципиально важно распознать, какой слуховой опыт воспринимается как болезненно интенсивный, в то время, когда ребенок информирует о своем стрессе, прикрывая уши руками, вздрагивая и довольно часто моргая в ответ на неожиданные звуки, либо взрослому, что ему не очень приятно либо больно от шума. Кое-какие такие звуки возможно . К примеру, в случае если шум пылесоса через чур интенсивный, то возможно пылесосить, лишь в то время, когда ребенок в школе.

Существует пара несложных, практичных решений. Одна маленькая девочка с синдромом Аспергера не имела возможности выносить скрип от ножек стульев, в то время, когда ее одноклассники либо преподаватель передвигали стул. От этого звука удалось избавиться, в то время, когда ножки стула были снабжены покрытием. Затем девочка, наконец, смогла сосредоточиться на содержании уроков.

Возможно применять преграды, каковые уменьшают уровень слуховой стимуляции, к примеру, силиконовые беруши, каковые человек неизменно носит в кармане и может быстро надеть в любую секунду, в то время, когда звуки становятся невыносимыми. Беруши особенно нужны в весьма шумной обстановке, к примеру, в школьной столовой. В вышеприведенной цитате Тереза Джоллифф предлагает другую стратегию, в частности «… в случае если я испытываю сильную злость либо отчаяние по какому-то предлогу, то музыка – это единственное, что разрешает мне вернуть внутреннее равновесие» (Jolliffe et al. 1992, p.15).

На сегодня мы начинаем признавать, что слушание музыки через наушники – это метод закамуфлировать через чур интенсивные внешние звуки. Это разрешает человеку нормально посещать большие магазины либо сосредоточиться на работе в шумном классе.

Кроме этого полезно растолковать источник и длительность звука, который воспринимается как невыносимый. Созданные Кэрол Грей «Социальные истории» (ТМ) только наглядны и их возможно адаптировать для рассказа о слуховой чувствительности. «Социальная история» (ТМ) для ребенка, который чувствителен к звуку сушилки для рук в публичных уборных, включает описание функций и дизайна этого устройства, она кроме этого уверяет ребенка, что сушилка машинально выключится через определенное время. Такое знание может снизить тревожность и повысить толерантность к шуму.

Разумеется, что родители и учителя должны знать о слуховой чувствительности ребенка и стараться минимизировать уровень неожиданных звуков, уменьшать посторонние шумы и беседы, и избегать специфический слуховой опыт, который воспринимается как невыносимый. Это окажет помощь уменьшить уровень тревожности человека и будет содействовать улучшению концентрации внимания и социализации.

Имеется два вида терапии для уменьшения слуховой чувствительности для детей с аутизмом и синдромом Аспергера. Сенсорная интеграционная терапия (Ayers 1972) была создана оккупационными терапевтами и основывается на революционной работе Джин Айерс. Эта терапия применяет специализированное игровое оборудование, дабы улучшить обработку, модуляцию, организацию и интеграцию сенсорной информации. В качестве лечения употребляется контролируемый и приятный сенсорный опыт, который организуется оккупационным терапевтом по нескольку часов в неделю. В большинстве случаев курс таковой терапии длится пара месяцев.

Не обращая внимания на громадную популярность этого лечения существует примечательно мало эмпирических доказательств эффективности сенсорной интеграционной терапии (Baranek 2002; Dawson and Watling 2000). Однако, Грейс Баранек утверждает в своем обзоре исследовательской литературы, что отсутствие эмпирических информации о сенсорной интеграционной терапии не означает, что это лечение неэффективно. Скорее, возможно лишь сказать о том, что эта эффективность пока не была объективно продемонстрирована.

Аудиторная интеграционная терапия (АИТ) была создана Гаем Берардом из Франции (Berard 1993). Терапия требует, дабы человек слушал десять часов электронной модифицированной музыки через наушники два раза в сутки по полчаса в течение десяти дней. Сперва проводится оценка с применением аудиограммы, дабы выяснить, какие конкретно частоты связаны с гиперчувствительностью у данного человека. После этого используется особое электромодулирующее и фильтрующее устройство, которое случайно модулирует звуки с высокой и низкой частотой и отфильтровывает выбранные частоты, каковые были установлены на протяжении оценки посредством аудиограммы. Это лечение дорого стоит, и не смотря на то, что имеется анекдотичные отчеты о некоторых удачах в уменьшении слуховой чувствительности, в целом не существует эмпирических данных в поддержку АИТ (Baranek 2002; Dawson and Watling 2000).

Не смотря на то, что кое-какие звуки воспринимаются как очень неприятные, крайне важно не забывать, что кое-какие звуки смогут приносить огромное наслаждение: к примеру, мелкий ребенок возможно одержим определенными мотивами либо звуком тикающих часов. Донна Уилльямс растолковывает, что: «Однако, имеется один звук, который я обожаю слышать – это звук любого металла. К несчастью для моей матери дверной колокольчик относился к данной категории, так что многие годы я неизменно звонила в него, как одержимая» (Williams 1998, p.45).

«Сравнительно не так давно моя мать взяла на прокат пианино, а я обожаю подобные звенящие звуки с самого раннего детства. Я начала дергать за струны, и в случае если я не жевала их, то я щекотала ими свои уши. Точно так же я обожала звук метала, бьющего по металлу, и моими любимыми предметами были кусок хрусталя и камертон, каковые я носила с собой много лет» (Williams 1998, p.68).

Чувствительность к определенным видам прикосновений либо тактильному опыту видится у более чем 50% детей, у которых был диагностирован синдром Аспергера (Bromley et al. 2004; Smith Myles et al. 2000). Это возможно крайняя степень чувствительности к определенным прикосновениям, уровню давления либо прикосновению к определенным частям тела. Темпл Грандин обрисовывает острую тактильную чувствительность, которая была у нее в раннем детстве: «В младенчестве я отвергала попытки прикоснуться ко мне, и я не забываю, как став постарше, я напрягалась, вздрагивала и отстранялась прочь от родственников, в то время, когда они обнимали меня» (Grandin 1984, p.155).

Для Темпл те виды прикосновений, каковые употребляются для социальных приветствий либо проявлений привязанности, были через чур интенсивными и приводили к перенапряжению, как будто бы «приливная волна» ощущений. В этом случае избегание социальных контактов связано с чисто физиологической реакцией на прикосновения.

Ребенок с синдромом Аспергера может опасаться находиться рядом с другими детьми из-за риска неожиданного либо случайного прикосновения, он может избегать встреч с родственниками, по причине того, что они в большинстве случаев связаны с проявлениями привязанности, такими как объятия и поцелуи, что воспринимается как через чур интенсивные ощущения.

Лиан Холлидей Уилли говорит о своем детстве следующее: «Для меня было нереально кроме того прикоснуться к некоторым предметам. Я ненавидела утягивающие вещи, сатиновые вещи, колющие вещи, все, что через чур хорошо прилегало к телу. Одни мысли о них, представление их, визуализация их… когда мои мысли находили их, я покрывалась гусиной кожей и меня прошибал озноб, и наступало общее состояние неудобства. Я неизменно снимала с себя одежду, кроме того в случае если мы находились в публичных местах» (Willey 1999, pp.21–2).

Как мне известно, став взрослой, Лиан прекратила вести себя подобным образом на публике. Однако, в своем недавнем электронном письме она сказала мне о том, что у нее до сих пор сохраняется тактильная чувствительность. Она утвержает, что время от времени ей приходится останавливаться и входить в ближайший магазин, дабы приобрести какую-нибудь новую одежду, по причине того, что она больше не имеет возможности выносить то, что на данный момент на ней одето. И я уверен, что это не просто отговорка для мужа, дабы оправдать огромные траты.

В юные годы Темпл Грандин кроме этого не переносила определенные тактильные ощущения от некоторых видов одежды: «Кое-какие эпизоды нехорошего поведения были конкретно вызваны сенсорными трудностями. Я довольно часто не хорошо вела себя в церкви и кричала, по причине того, что моя воскресная одежда ощущалась по-другому. На протяжении холодов, в то время, когда мне приходилось выходить на улицу в юбке, у меня болели ноги. Колючие пальто сводили меня с ума. Для большинства людей такие ощущения ничего не означали, но для аутичного ребенка они были равносильны наждачной бумаге, которой терли по незащищенной коже. Определенные виды стимуляции многократно усиливались моей поврежденной нервной системой. Решением проблемы имел возможность бы стать поиск воскресной одежды, которая бы ощущалась равно как и повседневная одежда. Кроме того будучи взрослой, я чувствую конечный неудобство от любого нового типа белья. Большая часть людей привыкли к различным типам одежды, но я могу ощущать на себе одежду часами. на данный момент я беру повседневную и торжественную одежду, которая чувствуется одинаково» (Grandin 1988, pp.4–5).

Ребенок может настаивать на весьма ограниченном гардеробе, по причине того, что это гарантирует постоянство тактильного опыта. У своих родителей появляются неприятности для того, чтобы постирать данный ограниченный комплект вещей, и для того, чтобы приобрести новую одежду. В случае если ребенок может терпеть какую-то определенную вещь, то родителям стоит приобрести пара таких же вещей различных размеров, дабы совладать со стиркой, износом и ростом ребенка.

Определенные участки тела смогут быть более чувствительными. Значительно чаще это голова ребенка, руки и кисти. Ребенок может испытывать громадный стресс на протяжении мытья головы, стрижки волос либо расчесывания. Стивен Шор так обрисовывает свою реакцию на стрижку волос в юные годы: «Стрижка была большим мероприятием. От нее было больно! Дабы как-то успокоить меня, родители говорили, что волосы мертвые, и что они ничего не ощущают. Было нереально сформулировать слова о том, что мой неудобство был связан с потягиванием волос на коже. В случае если кто-то еще мыл мне волосы, то это также была неприятность. Сейчас, в то время, когда я стал старше, моя нервная система созрела, и стрижка больше не есть проблемой» (Shore 2001, p.19).

Негативный опыт стрижки кроме этого возможно связан со слуховой чувствительностью, в частности с неприятием «резкого» звука ножниц, каковые стригут волосы либо вибраций электробритвы. Другой проблемой возможно реакция на тактильные ощущения от волос, каковые падают на лицо и плечи ребенка, а для очень небольших детей обстановка осложняется отсутствием стабильности – они сидят в кресле для взрослых, где их ноги кроме того не касаются пола.

Аспергер отмечал, что кое-какие из детей, которых он замечал, не переносили чувство воды на своем лице. Лиа написала мне, растолковывая это явление так: «В юные годы я постоянно ненавидела принимать душ и предпочитала принимать ванну. Ощущения воды, которая била мне в лицо, было совсем невыносимым. Я до сих пор ненавижу это чувство. Я целыми неделями не мылась, и я была в шоке, в то время, когда выяснила, что остальные дети систематично принимали душ, а кое-какие делали это ежедневно!»

Разумеется, что эта особенность очень плохо воздействует на личную гигиену, а это, со своей стороны, может помешать общению со сверстниками. Тактильная чувствительность может привести и к неприятию определенных занятий в школе. Ребенок с синдромом Аспергера может считать невыносимым чувство от клея на коже, отказываться рисовать пальцами, лепить из пластилина либо принимать участие в театральных представлениях, по причине того, что ему не нравятся ощущения от костюмов. Кроме этого вероятна чрезмерная реакция на щекотку, равно как и чрезмерная реакция на прикосновения к определенным участкам тела, к примеру, прикосновения к нижней части спины. В то время, когда об этом определят дети, у них может появиться искушение дразнить и мучить ребёнка с синдромом Аспергера, тыкая пальцем ему в спину и наслаждаясь его испуганной реакцией и явным дискомфортом.

Тактильная чувствительность кроме этого может воздействовать на чувственные и половые отношения между взрослым с синдромом Аспергера и его партнером (Aston 2003; Henault 2005). Повседневные выражения привязанности, к примеру, рука, положенная на плечо в утешение, либо выражение любви посредством крепких объятий — это далеко не приятные ощущения для человека с синдромом Аспергера. Обычный партнер для того чтобы человека может волноваться, что его ласковые прикосновения не приводят к, либо что человек с синдромом Аспергера сам редко прибегает к ним. Более интимные прикосновения, каковые должны приводить к взаимному сексуальному удовольствию, для человека с синдромом Аспергера и тактильной чувствительностью смогут быть невыносимыми, а совсем не приятными. Неприятие физических прикосновений в моменты сексуальной близости в большинстве случаев связано с проблемами сенсорного восприятия, а вовсе не с отсутствием любви и жажды взаимоотношений.

Стратегии для понижения тактильной чувствительности

Что возможно сделать чтобы снизить тактильную чувствительность? Члены семьи, учителя и приятели должны знать о трудностях с восприятием и вероятной реакции не кое-какие виды тактильного опыта. Они не должны заставлять человека терпеть ощущения, которых возможно избежать. Мелкий ребенок с синдромом Аспергера может играться с игрушками либо принимать участие в образовательной деятельности, которая не вызывает у него тактильной оборонительной реакции (технический термин для повышенной чувствительности к определенному тактильному опыту). Сенсорная интеграционная терапия может уменьшить тактильную оборонительную реакцию, но, как уже говорилось в разделе про слуховую чувствительность, пока не хватает эмпирических доказательств эффективности сенсорной интеграционной терапии.

Члены семьи смогут уменьшить частоту и длительность выражений привязанности на протяжении приветствий. Человека с синдромом Аспергера направляться давать предупреждение, в то время, когда и как до него дотронутся, в этом случае тактильные ощущения не будут неожиданными и с меньшей возможностью приведут к панике. Родители смогут удалить все ярлыки с одежды ребенка, и поощрять его терпеть мытье и стрижку. Время от времени оказывает помощь массаж головы — родитель медлительно, но твердо потирает голову и плечи ребенка полотенцем, и лишь позже применяет ножницы либо машинку. Это оказывает помощь предварительно снизить чувствительность головы ребенка.

Время от времени неприятность содержится в интенсивности прикосновения, в то время, когда наиболее невыносимы легкие прикосновения, а интенсивное давление на кожу есть приемлемым а также приятным. Темпл Грандин поняла, что сильное давление и сжатие доставляют ей наслаждение и успокаивают: «Я отстранялась и напрягалась, в то время, когда меня обнимали, но я , дабы мне растирали спину. Такое растирание кожи оказывало успокаивающий эффект. Я грезила о стимуляции посредством глубокого давления. Я забиралась под диванные подушки и уговаривала мою сестру сесть на них. Давление весьма успокаивало и расслабляло меня. Будучи ребенком, я обожала забираться во все мелкие и узкие пространства. Так я ощущала безопасность, самообладание и защищенность» (Grandin 1988, p.4).

Потом она создала «сжимающую машину», которая выстилается пенопластом, и охватывает все ее тело, дабы обеспечить сильное давление. Она поняла, что машина оказывала успокаивающий и расслабляющий эффект, который неспешно снижал ее чувствительность.

Лиан Холлидей Уилли получала сильное тактильное наслаждение, в то время, когда находилась под водой. В своей автобиографии она пишет: «Под водой я находила умиротворение. Я обожала чувство парения под водой. Я была жидкой, спокойной, гладкой, я была приглушенной. Вода была жёсткой и сильной. Она безопасно поддерживала меня в своей тёмной, потрясающей темноте и предлагала мне тишину – чистую и не требующую усилий тишину. Все утро имело возможность пройти незаметно, пока я плавала под водой многие часы подряд, напрягая легкие в тишине и темноте, пока они не заставляли меня опять набрать воздуха» (Willey 1999, p.22).

Так, кое-какие отдельные тактильные ощущения смогут быть весьма приятными, но наличие тактильной оборонительной реакции не только воздействует на психическое состояние человека, это кроме этого очень плохо отражается на межличностных взаимоотношениях, потому, что обычные люди довольно часто прикасаются друг к другу. Предложение «протянуть руку ближнему» может звучать достаточно пугающе для человека с синдромом Аспергера.

Чувствительность к вкусам и запахам

Родители довольно часто информируют, что их мелкий ребенок с синдромом Аспергера владеет необычной свойством распознавать запахи, каковые остальные люди кроме того не подмечают, и возможно неординарно привередлив в еде. Более 50% детей с синдромом Аспергера имеют обонятельную и вкусовую чувствительность (Bromley et al. 2004; Smith Myles et al. 2000).

Шон Баррон так растолковывает свое восприятие вкуса и текстуры еды: «У меня имеется огромные неприятности с едой. Я обожаю имеется лишь постную и несложную пищу. Мои любимые блюда – это сухие хлопья без молока, блины, макароны и спагетти, картошка, а также картошка с молоком. Потому, что эти продукты я ел в начале жизни, то они успокаивают и утешают меня. Я ни при каких обстоятельствах не желал попытаться что-нибудь новое.

Я всегда был сверхчувствителен к текстуре еды, мне необходимо все потрогать своими пальцами, дабы выяснить, каково оно на ощупь, перед тем как положить себе в рот. Я , в то время, когда в еде различные вещи перемешиваются, вроде лапши с овощами либо хлеба с наполнителями для сэндвичей. Я конкретно не смогу положить себе в рот ничего аналогичного. Я знаю, что это у меня сильную рвоту» (Barron and Barron 1992, p.96).

Стивен Шор пережил схожий сенсорный опыт: «Консервированная спаржа невыносима для меня из-за своей склизкой текстуры, и я не ел помидоры весь год, по окончании того как маленькая помидорина лопнула у меня во рту на протяжении еды. Сенсорная стимуляция от взрыва мелкого овоща во рту была просто невыносима, и я панически опасался повторения аналогичного опыта. Морковь в зеленом салате и сельдерей в салате из тунца до сих пор невыносимы для меня, по причине того, что отличие текстуры между морковью с сельдереем и тунцом через чур громадна. Мне нравится имеется сельдерей и мелкие морковки раздельно. Бывало, особенно в юные годы, в то время, когда я ел лишь сериями – съедал что-то одно на тарелке и лишь позже переходил к следующему продукту» (Shore 2001, p.44).

Мелкий ребенок может настаивать на очень постной и ограниченной диете, к примеру, лишь на вареном рисе либо сосисках с картошкой любой вечер, в течение нескольких лет. К сожалению, повышенная чувствительность и, как следствие, избегание твёрдой либо «мокрой» текстуры в еде и комбинаций определенных продуктов может стать источником стресса всей семьи. Матери смогут приходить в отчаяние, по причине того, что их ребенок кроме того слышать не желает о новой либо более питательной еде. К счастью, большая часть детей с синдромом Аспергера, у которых имеется данный вид чувствительности, оказываются способны увеличить свою диету по мере взросления. У большинства детей эта особенность полностью исчезает к раннему подростковому возрасту.

В отношении некоторых продуктов может наблюдаться элемент тактильной оборонительной реакции. Мы замечаем эту реакцию, в то время, когда человек засовывает палец себе в горло. Это непроизвольный рефлекс, побуждающий избавиться от жёсткого предмета в горле, который вызывает очень неприятные ощущения. Но ребенок с синдромом Аспергера может так же реагировать на еду с высоким содержанием клетчатки во рту, а не только в горле.

Время от времени ребенок отказывается от определенного фрукта либо овоща из-за повышенной чувствительности к некоторым запахам. Тогда как обычный ребенок либо взрослый может считать какой-то запах приятным и аппетитным, ребенок с синдромом Аспергера может мучиться от повышенной обонятельной чувствительности и вариациях в восприятии, и ему данный запах может казаться откровенно тошнотворным.

В то время, когда я прошу детей с синдромом Аспергера, у которых имеется эта особенность, обрисовать разные запахи, каковые они ощущают, в то время, когда едят, к примеру, спелый персик, то они выдают ответы вроде «это пахнет как моча» либо «это пахнет как гниль». Обонятельная чувствительность может приводить к сильной тошноте от запаха чужих духов либо дезодоранта. Один взрослый говорил мне, что он принимает запах духов как запах средств для травли насекомых. Ребенок с обонятельной чувствительностью может избегать запаха краски и принадлежностей для рисования в школе, он может отказываться входить в столовую либо комнату, в которой употреблялось определенное чистящее средство.

Повышенная чувствительность к запахам может иметь и преимущества. Я знаю нескольких взрослых людей с синдромом Аспергера, каковые сочетают обостренное обоняние со особым интересом к винам. В следствии, эти люди смогли стать широко известными специалистами по вину и виноделами. В то время, когда Лиан Холлидей Уилли подходит к своему столику в ресторане, ее острое чувство обоняния разрешает ей сходу сказать официанту, что морепродукты мало просрочены, и она может от них заболеть. Она кроме этого может по запаху дыхания своих дочерей ощутить, что они заболевают (при личном беседе).

Стратегии для увеличения разнообразия в питании

Крайне важно избегать программ принудительного кормления либо голодания для поощрения разнообразия в диете. Ребенок страдает от повышенной чувствительности к определенным продуктам: это не просто неприятность поведения, в то время, когда ребенок специально не слушается и упрямится. Однако, родителям принципиально важно гарантировать, что ребенок ест разнообразную пищу, и опытный диетолог может создать управление по питательной, но терпимой для ребенка диете.

С возрастом такая чувствительность неспешно значительно уменьшается, но страхи перед продуктами и постоянное избегание смогут остаться. В этом случае клинический психолог может провести программу систематической десентизации. Сперва ребенка поощряют обрисовать свой сенсорный опыт и выяснить продукты, каковые он считает наименее неприятными, каковые он может попытаться при нужной поддержке. Предлагая еду с низкой предпочтительностью, ребенка сперва поощряют лишь лизать и пробовать ее на вкус, но не жевать и не глотать. Экспериментируя с разными ощущениями от еды, ребенок должен быть расслаблен, рядом должен находиться поддерживающий его взрослый, его нужно поздравлять и хвалить, кроме того награждать за то, что он показал смелость и попытался что-то новое. Программа сенсорной интеграционной терапии кроме этого может оказаться нужной.

Однако, диета некоторых взрослых людей с синдромом Аспергера останется весьма ограниченной, они постоянно будут имеется один и тот же комплект продуктов, каковые должны подготавливаться и сервироваться одним и тем же методом всю их жизнь. Ну, по крайней мере, за годы практики приготовление этих блюд станет максимально действенным.

Чувствительность к определенному уровню освещения либо цветам, и искажения зрительного восприятия наблюдаются у одного из пяти детей с синдромом Аспергера (Smith Myles et al. 2000). К примеру, Даррен упоминает, как «в солнечные дни мое зрение делается расплывчатым». Иногда у него проявляется чувствительность к определенному цвету, к примеру: «Я не забываю, как в один раз на Рождество мне подарили новый велосипед. Он был желтым. Я отказывался наблюдать на него. Была добавлена красная краска, почему он казался оранжевым, и создавалось чувство, что он охвачен огнем. Помимо этого, я не хорошо видел светло синий цвет, он казался через чур ярким и был похожим лед» (White and White 1987, p.224).

Иначе, может видеться интенсивная увлеченность разными визуальными деталями, разглядывание точек на ковре либо пятен на чужой коже. В то время, когда ребенок с синдромом Аспергера владеет врожденным талантом к рисованию, и в случае если это комбинируется с его особым интересом и практикой рисования, то в результатом смогут стать картины, владеющие практически фотографическим реализмом. К примеру, мелкий ребенок, который интересуется поездами, может шепетильно зарисовывать сцены железной дороги в возможности, включая небольшие детали при прорисовке локомотивов. Наряду с этим люди, присутствующие на картине, смогут рисоваться характерным для этого возраста образом без внимания к деталям.

Существуют сообщения о зрительных искажениях при синдроме Аспергера. Вот как их обрисовывает Даррен: «Я ненавидел мелкие магазины, по причине того, что они казались мне значительно меньше, чем в действительности» (White and White 1987, p.224).

Это может привести к страхам либо тревожности в ответ на определенный зрительный опыт, о чем упоминает Тереза Джоллифф: «Быть может, дело было в том, что то, что я видела, не всегда производило верное впечатление. В следствии меня очень многое пугало — люди, особенно их лица, весьма броский свет, толпы, неожиданное перемещение предметов, громадные автомобили и незнакомые здания, незнакомые места, моя личная тень, темнота, мосты, реки, каналы, ручьи и море» (Jolliffe et al. 1992, p.15).

Кое-какие виды зрительного опыта смогут приводить к замешательству, к примеру, свет, который отражается от доски в классе, почему текст, написанный на ней, нереально прочесть, либо же человек неизменно отвлекается на подобный опыт. Лиан Холлидей Уилли обрисовывает это так: «броские лампы, полуденное солнце, мигающие огни, отраженные огни, флуоресцентные лампы, каковые практически раздирали мне глаза. Совместно резкие звуки и броский свет быстро перегружали мои эмоции. Моя голова как будто бы сжималась, мой желудок выворачивало наизнанку, мой пульс начинал зашкаливать, пока я не находила надёжное место» (Willey 1999, p.22).

В своем электронном письме ко мне Кэролин поясняет, что: «Флуоресцентные лампы злят меня не только светом, но и миганием. Они вызывают «тени» в моем зрении (каковые были весьма ужасными в юные годы), и в случае если я нахожусь под ними достаточно долго, то это приводит к замешательству и головокружение, что довольно часто заканчивается мигренью».

Имеется описания людей, каковые были неспособны заметить что-то очевидно видимое, кроме того в случае если именно это они и искали (Smith Myles et al. 2000). Человек с синдромом Аспергера может чаще других мучиться от феномена, в то время, когда не удается заметить «то, что у тебя прямо под носом». Ребенок может задавать вопросы, где его книга, не смотря на то, что она лежит прямо перед ним на столе, и ее видят все окружающие, но ребенок не понимает, что это та самая книга, которую он ищет. Довольно часто это выводит из себя как ребенка, так и учителя.

Но не все виды зрительного опыта являются негативными. Для человека с синдромом Аспергера визуальная стимуляция может стать источником интенсивного удовольствия, к примеру, если он замечает визуальную симметрию. Мелкие дети смогут тяготеть к любым параллельным линиям, к примеру, к рельсам и шпалам, забору, линиям электропередач. Взрослый с синдромом Аспергера может перенести интерес к симметрии на архитектуру. Лиан Холлидей Уилли владеет примечательными знаниями и тягой к архитектуре: «До этого дня архитектурный дизайн остается моим любимым предметом и по сей день, в то время, когда я стала старше, я наслаждаюсь этим интересом, всецело предаюсь той эйфории, которую он мне приносит. Во многих отношениях – это тот эликсир, который постоянно исцеляет меня. В то время, когда я ощущаю изможденность и напряжение, я достаю свои книги по истории архитектуры и дизайна и разглядываю разные пространства и арены, каковые имеют для меня суть, линейные, прямоугольные и основательные здания, каковые являются самим воплощением баланса» (Willey 1999, p.48).

Пара знаменитых архитекторов имели возможность иметь индивидуальные особенности, связанные с синдромом Аспергера. Однако, любовь к симметрии зданий может иметь и негативную сторону. Лиан растолковала мне, что если она видит ассиметричные здания либо, как она говорит, «ущербный» дизайн, то она испытывает тошноту и сильную тревожность.

Стратегии для понижения зрительной чувствительности

Родители и учителя смогут избегать обстановок, в которых ребенок будет подвержен интенсивным и тревожащим его зрительным ощущениям. К примеру, возможно не сажать ребенка с солнечной стороны в машине либо за наиболее освещенную парту. Другой подход пребывает в ношении солнцезащитных очков на улице, дабы избежать сильного освещения либо прямых лучей солнца, и защитный экран около парты либо рабочего места, который блокирует лишнюю зрительную данные.

У некоторых детей имеется естественный «экран» — они отращивают долгие волосы, каковые закрывают их лицо как занавес и являются барьером для зрительного (и социального) опыта. Беспокойство по поводу принимаемой интенсивности цветов может привести к тому, что ребенок желает носить лишь тёмную одежду, и частенько это не имеет никакого отношения к моде.

Имеется дополнительные программы, каковые смогут уменьшить зрительную чувствительность ребенка. Хелен Ирлен создала витражи, каковые улучшают зрительное восприятие и снижают перцептивную перегрузку и визуальные искажения. Цветные не оптические линзы (фильтры Ирлен) созданы чтобы фильтровать ту частоту спектра света, к которой чувствителен конкретный человек. Сперва проводится предварительная оценка посредством особого вопросника и тестирование, которое разрешает выбрать подходящий цвет. Сейчас нет никаких эмпирических изучений, каковые подтверждают ценность линз для людей с синдромом Аспергера, но я лично знаю нескольких детей и взрослых, каковые информируют, что линзы Ирлен существенно снизили их визуальную чувствительность и сенсорные перегрузки.

Поведенческие оптометристы создали зрительную терапию, которая заново «тренирует» глаза и структуры мозга, каковые несут ответственность за зрительную данные. Сперва проводится оценка потенциальной зрительной дисфункции и любых компенсаторных механизмов, включая наклоны и повороты головы, применение периферического зрения и предпочтение наблюдать одним глазом. Программа дополнительной терапии проводится посредством ежедневных сессий терапии и домашних заданий. До сегодняшнего момента не существует никаких эмпирических доказательств в поддержку зрительной терапии для людей с синдромом Аспергера.

Крайне важно не забывать, что в то время, когда человек с синдромом Аспергера испытывает конечный стресс либо возбуждение, ему возможно полезно удалиться в помещение либо комнату, где возможно успокоиться, подальше от других людей. В сенсорном отношении это помещение должно быть успокаивающим. Это может включать весьма симметричную мебель, спокойный цвет ковра и стен, полное отсутствие звуков, запахов и неприятных тактильных ощущений.

Чувство баланса и движения

Кое-какие дети с синдромом Аспергера страдают от неприятностей с вестибулярной системой, каковые воздействуют на их чувство баланса, восприятие движения и координацию (SmithMyles et al. 2000). Для того чтобы ребенка возможно назвать «гравитационно робким». Он начинает испытывать тревожность, в случае если его ноги не касаются земли, ощущает дизориентацию, в случае если ему необходимо неожиданно поменять положение тела в пространстве, к примеру, при играх с мячом.

Чувство баланса кроме этого может играть роль, в случае если человек испытывает острый неудобство, в то время, когда опускает голову вниз. Лиан Холлидей Уилли растолковывает, что: «Движение – это не мой дорогой друг. Мой желудок дергается и выворачивается наизнанку, в то время, когда я наблюдаю на карусель либо веду машину в гору либо через чур быстро поворачиваю за угол. В то время, когда появился мой первый ребенок, то я быстро выяснила, что мои неприятности с вестибулярным аппаратом распространялись не только на аттракционы и поездки на машине. Я не имела возможности укачивать своих девочек. Я имела возможность раскачивать их, и я делала это кроме того в кресле-качалке» (Willey 1999, p.76).

Иначе, я знал детей с синдромом Аспергера, каковые испытывали острое удовольствие от американских горок до таковой степени, что эти аттракционы становились их особыми интересами. Их приятно слушать и наблюдать на них.

Мы лишь начинаем изучать неприятности детей и взрослых с синдромом Аспергера с вестибулярной системой, но в случае если у ребенка имеется неприятности с балансом и движениями, то ему возможно советовать сенсорную интеграционную терапию.

Восприятие боли и температуры

Ребенок либо взрослый с синдромом Аспергера может показаться настоящим стоиком – он кроме того не вздрагивает и не показывает ни мельчайшего стресса в ответ на боль, которая для других людей была бы невыносимой. Довольно часто ребенок подмечает синяк либо порез, но не помнит, откуда он у него. Занозы удаляются без неприятностей, тёплые напитки пьются без неприязни. В жаркий сутки человек ходит в горячей одежде, а в холод он настаивает на летней одежде. Возможно поразмыслить, что он живет по какому-то своему особенному термометру.

При синдроме Аспергера видится гипочувствительность либо гиперчувствительность к боли (Bromley et al. 2004). Низкий болевой порог в отношении некоторых видов боли и дискомфорта может вызывать у ребенка бурную реакцию, и ровесники смогут дразнить его за это «плаксой». Однако, значительно чаще у детей с синдромом Аспергера видится гипочувствительность к боли. Большой болевой порог был обрисован мне отцом одного ребёнка с синдромом Аспергера: «Два года назад мой сын пришел домой с очень сильно поврежденной ногой, покрытый синяками и бесчисленными порезами. Я побежал за аптечкой. В то время, когда я возвратился, я сказал ему сесть, дабы я смог обработать его травмы, но он не осознал, о чем я говорю. Он сказал, «все в порядке, совсем не больно» и «это все время случается» и отправился в свою спальню. До его 18 лет это случалось то и дело. Он кроме этого не ощущает мороз так, как другие люди. Зимний период он редко надевал пальто и все время ходил в рубахах с маленьким рукавом в школу, и ему было весьма комфортно».

в один раз я случайно встретил молодого американца с синдромом Аспергера, в то время, когда проводил отпуск в пустыне Австралии зимний период. Мы оба оказались в группе туристов, каковые ужинали на улице, дабы мы имели возможность наслаждаться видом красивых пустынных звезд и слушать вечернюю лекцию астронома. Но температура была невыносимо низкой и все, за исключением человека с синдромом Аспергера, жаловались на мороз и надевали по нескольку слоев горячей одежды. Юный человек приходил на ужин в одной футболке и отказывался от теплых вещей, каковые ему предлагали его спутники. Он растолковал, что ему и без того хорошо, но его вид в холодной ночной пустыне приводил к дискомфорту у всех окружающих.

Другой пример Кэролин обрисовала в своем электронном письме. Она сказала: «Моя реакция на боль и температуру похожа на мою реакцию на простые либо травматичные события. При низком уровне стимуляции моя реакция преувеличена, но при большом уровне ощущения приглушаются, и я могу работать лучше обычного. Тривиальные события смогут кардинально подорвать мою свойство функционировать, но настоящая травма разрешает мне мыслить логически и функционировать нормально и действенно, в то время, когда остальные паникуют в подобной ситуации».

Аспергер отмечал, что у одного из четырех детей, которых он замечал, была задержка в приучении к туалету (Hippler and Klicpera 2004). В полной мере быть может, что такие дети еле воспринимают сигналы дискомфорта от мочевого пузыря и кишечника, что ведет к «случайностям».

Как уменьшить нос картошкой

Отсутствие реакции на неудобство, боль либо экстремальную температуру может мешать весьма мелкому ребенку с синдромом Аспергера избегать страшных обстановок, что ведет к нередким визитам в местный травмпункт. Медицинские работники смогут изумляться поведению ребенка либо считать, что его родители не присматривают за ним подобающим образом.

Обычно родители весьма обеспокоенны тем, как осознать, что ребенок испытывает хроническую боль и испытывает недостаток в медицинской помощи. Ушные инфекции либо аппендицит смогут прогрессировать до страшного уровня пока о них станет известно. Побочные эффекты препаратов смогут проходить незамеченными. Зубная и менструальная боль смогут ни при каких обстоятельствах не упоминаться. Родители одного ребенка увидели, что он был сам не свой в течение нескольких суток, но он не упоминал о большой боли. Через какое-то время они обратились к доктору, и тот диагностировал смещение яичка, которое пришлось удалить.

В случае если ребенок с синдромом Аспергера редко реагирует на боль, его родители должны проявлять особенную бдительность и отслеживать показатели дискомфорта и каждые физические проявления болезни, включая повышенную температуру тела либо воспаление. Родители смогут применять стратегии по облегчению выражения чувств, к примеру, эмоциональный термометр, дабы оказать помощь ребенку сказать о степени боли. Кроме этого принципиально важно написать «Социальную историю» (ТМ), дабы растолковать ребенку, из-за чего принципиально важно информировать взрослым о боли, и что это окажет помощь ребенку опять ощутить себя хорошо и избежать важных последствий.

Представленный выше материал — перевод главы 7 из книги Тони Эттвуда «Синдром Аспергера: Управление для своих родителей и специалистов» (Tony Attwood «Aspergers Syndrome: A Guide for Parents and Professionals»).