Самые длинные волосы в россии

О НАРОДАХ, ИЗДРЕВЛЕ ОБИТАВШИХ В РОССИИ. О СЛАВЯНАХ По большому счету

Древние сведения греков о России. Путешествие Аргонавтов. Тавры и

киммериане. Гипербореи. Поселенцы греческие. Ольвия, Пантикапея, Фанагория,

Танаис, Херсон. Скифы и другие народы. Чёрный слух о землях полунощных.

Описание Скифии. Реки, узнаваемые грекам. Нравы Скифов: их падение. Митридат,

геты, сарматы, алане, готфы, венеды, гунны, анты, угры и болгары. Славяне: их подвиги. Авары, турки, огоры. Расселение славян. Падение аваров.

Болгария. Судьба народов славянских.

Cия великая часть Европы и Азии, именуемая сейчас Россиею, в умеренных ее

климатах была искони обитаема, но дикими, во глубину невежества загружёнными

народами, каковые не ознаменовали бытия своего никакими собственными

историческими монументами. Лишь в повествованиях греков и римлян

сохранились известия о нашем старом отечестве. Первые очень рано открыли

путь чрез Геллеспонт и Воспор Фракийский в Черное море, если доверять славному

путешествию Аргонавтов в Колхиду, воспетому словно бы бы самим Орфеем,

участником оного, столетий за XII до Рождества. В сем интересном

стихотворении, основанном, по крайней мере, на старом предании, названы

Кавказ (славный баснословными муками несчастного Прометея), река Фазис (сейчас

Рион), Меотисское либо Азовское море, Воспор, народ каспийский, тавры и

киммериане, жители южной России. Певец Одиссеи кроме этого именует последних.

Имеется народ Киммерийский (говорит он) и город Киммерион, покрытый тучами и

туманом: потому что солнце не озаряет этот печальной страны, где постоянно

царствует поздняя ночь. Столь фальшивое понятие еще имели современники

Гомеровы о государствах юго-восточной Европы; но басня о мраках Киммерийских

обратилась в пословицу столетий, и Черное море, как возможно, взяло оттого

свое наименование. Цветущее воображение греков, любя приятные грезы, изобрело

гипербореев, людей совсем добродетельных, живущих потом на Север от

Понта Эвксинского, за горами Рифейскими, в радостном самообладании, в государствах

мирных и радостных, где бури и страсти малоизвестны; где смертные питаются соком

цветов и росою, блаженствуют пара столетий и, насытясь жизнию, кидаются в

Наконец, сие приятное баснословие уступило место действительным

историческим познаниям. Столетий за пять либо более до Рождества греки

завели селения на берегах Черноморских. Ольвия, в 40 верстах от устья

днепровского, выстроена выходцами Милетскими еще в славные времена Мидийской

Империи, называлась радостной от своего богатства и существовала до падения

Рима; в благословенный век Траянов образованные граждане ее обожали читать

Платона и, зная наизусть Илиаду, пели в битвах стихи Гомеровы. Пантикапея и

Фанагория были столицами известного царства Воспорского, основанного

азиатскими греками в окрестностях Киммерийского Пролива. Город Танаис, где

сейчас Азов, принадлежал к сему царству; но Херсон Таврический (коего начало

неизвестно) хранил вольность свою до времен Митридатовых. Сии инопланетяне,

имея торговлю и тесную связь с своими единоземцами, сказали им верные

географические сведения о России южной, и Геродот, писавший за 445 лет до

Рождества, предал нам оные в своем интересном творении.

Киммериане, старейшие жители нынешних губерний Херсонской и

Екатеринославской — возможно, единоплеменные с Германскими Цимбрами, за 100

лет до времен Кировых были изгнаны из своего отечества скифами либо

сколотами, каковые жили прежде в восточных окрестностях моря Каспийского,

но, вытесненные оттуда Массагетами, перешли за Волгу, разорили по окончании великую

часть южной Азии и, наконец, утвердились между Истром и Танаисом (Дунаем и

Доном), где сильный царь персидский, Дарий, зря желал отмстить им за

опустошение Мидии и где, гоняясь за ними в степях широких, чуть не погибло

все его бессчётное войско. Скифы, называясь различными именами, вели жизнь

кочевую, подобно киргизам либо калмыкам; более всего обожали свободу; не знали

никаких искусств, не считая одного: везде настигать неприятелей и везде от них

прятаться; но ж терпели греческих поселенцев в стране своей,

заимствовали от них первые начала гражданского образования, и царь скифский

выстроил себе в Ольвии громадный дом, украшенный резными изображениями

сфинксов и грифов. — Каллипиды, смесь диких скифов и греков, жили недалеко от

Ольвии к Западу; алазоны в окрестностях Гипаниса, либо Буга; так именуемые

скифы-земледельцы потом к Северу, на обоих берегах Днепра.

Сии три народа уже сеяли хлеб и торговали им. На левой стороне Днепра,

в 14 днях пути от его устья (возможно, недалеко от Киева), между

скифами-земледельцами и кочующими было их Царское кладбище, священное для

народа и неприступное для врагов. Основная Орда, либо Царственная, кочевала на

восток до самого Азовского моря, Дона и Крыма, где жили тавры, возможно

единоплеменники древних киммериан: убивая чужестранцев, они приносили их в

жертву своей богине-женщине, и мыс Севастопольский, где существовал храм ее,

долго назывался. Геродот пишет еще о многих других народах не

скифского племени: агафирсах в Седмиградской области либо Трансильвании,

неврах в Польше, андрофагах и меланхленах в России: жилища последних

находились в 4000 стадиях, либо в 800 верстах, от Черного моря к Северу, в

ближнем соседстве с андрофагами; те и другие питались человеческим мясом.

Меланхлены назывались так от тёмной одежды своей. Невры обращались каждый год

на пара месяцев в волков: другими словами зимою покрывались волчьими кожный покров. —

За Доном, на степях Астраханских, обитали сарматы, либо савроматы; потом,

среди густых лесов, будины, гелоны (народ греческого происхождения, имевший

деревянную крепость), — без звучно, фиссагеты (славные звероловством), а на восток

от них — скифские беглецы орды Царской.

Тут, по сказанию Геродота, начинались каменистые горы (Уральские) и

страна агриппеев, людей плосконосых (возможно, калмыков). Доселе ходили

обыкновенно торговые караваны из городов черноморских: следственно, места

были известны, кроме этого и народы, каковые говорили семью различными языками. О

предстоящих полунощных землях носился единственно чёрный слух. Агриппеи

уверяли, что за ними обитают люди, каковые дремлют в году шесть месяцев: чему

не верил Геродот, но что для нас ясно: долгосрочные ночи хладных

климатов, озаряемые в течение нескольких месяцев одними северными сияниями,

являлись основанием этот молвы. — На восток от агриппеев (в Великой Татарии)

Самые длинные волосы в россии

жили исседоны, каковые сказывали, что неподалеку от них грифы стрегут золото,

сии баснословные грифы кажутся частично историческою истиною и заставляют

думать, что драгоценные рудники южной Сибири были издревле знаемы. Север

по большому счету славился тогда своим богатством либо множеством золота.

Упомянув о различных ордах, кочевавших на восток от моря Каспийского,

Геродот пишет о главном народе нынешних киргизских степей, сильных

массагетах, победивших Кира, и сказывает, что они, сходствуя одеждою и

нравами с племенами скифскими, украшали золотом шлемы, поясы, конские

устройства и, не зная железа, ни серебра, делали палицы и копья из меди.

Что касается фактически до Скифии российской, то сия земля, по известию

Геродота, была необозримою равниною, гладкою и безлесною; лишь между

Тавридою и днепровским устьем находились леса. Он за чудо сказывает своим

единоземцам, что зима длится там 8 месяцев, и воздушное пространство в сие время, по

словам Скифов, не редкость наполнен летающими перьями, другими словами снегом; что море

Азовское мёрзнет, обитатели ездят на санях чрез неподвижную глубину его, и

кроме того конные сражаются на воде, густеющей от холода; что гром гремит и молния

блистает у них единственно летом. — Не считая Днепра, Буга и Дона, вытекающего

из озера, этот Историк именует еще реку Днестр (при устье коего жили греки,

именуемые тиритами), Прут, Серет, и говорит, что Скифия по большому счету может

славиться громадными судоходными реками; что Днепр, изобильный рыбою,

окруженный красивыми лугами, уступает в величине одному Нилу и Дунаю; что

вода его отменно чиста, приятна для вкуса и здорова; что источник этот реки

прячется в отдалении и малоизвестен скифам. Так Север восточной

Европы, огражденный пустынями и свирепостию дикарей, каковые на них

скитались, оставался еще землею загадочной для истории. Не смотря на то, что скифы

занимали единственно южные страны нашего отечества; не смотря на то, что андрофаги,

меланхлены и другие народы северные, как пишет сам Геродот, были совсем

иного племени: но греки назвали всю нынешнюю азиатскую и европейскую Россию,

либо все полунощные земли, Скифиею, так же как они без разбора именовали

полуденную часть мира Эфиопиею, западную Кельтикою, восточную направляться,

ссылаясь на Историка Эфора, жившего за 350 лет до Рождества.

Не обращая внимания на долгосрочное сообщение с грамотными греками, скифы еще

гордились дикими нравами своих предков, и славный единоземец их, Философ

Анахарсис, ученик Солонов, зря желав дать им законы афинские, был

жертвою этого несчастного опыта. В надежде на свою храбрость и

многочисленность, они не опасались никакого врага; выпивали кровь убитых

неприятелей, выделанную кожу их употребляли вместо одежды, а черепы вместо

сосудов, и в образе меча поклонялись всевышнему войны, как главе других мнимых

Могущество скифов начало ослабевать со времен Филиппа Македонского,

который, по словам одного старого историка, одержал над ними решительную

победу не превосходством мужества, а хитростию воинскою, и не отыскал в стане

у врагов своих ни серебра, ни золота, но лишь жен, детей и старцев.

Митридат Эвпатор, господствуя на южных берегах Черного моря и завладев

Воспорским Царством, утеснил и скифов: последние их силы были истощены в

ожесточённых его войнах с Римом, коего орлы приближались тогда к нынешним

кавказским государствам России. Геты, народ фракийский, побежденный Александром

Великим на Дунае, но ужасный для Рима на протяжении Царя своего, Беребиста

Храброго, за пара лет до Рождества отнял у скифов всю землю

между Истром и Борисфеном, т. е. Дунаем и Днепром.

Наконец сарматы, обитавшие в Азии недалеко от Дона, вступили в Скифию и, по

известию Диодора Сицилийского, истребили ее обитателей либо присоединили к

своему народу, так что особое бытие скифов провалилось сквозь землю для истории; осталось

лишь их славное имя, коим несведущие греки и римляне долго еще именовали

все народы мало узнаваемые и живущие в государствах отдаленных.

Сарматы (либо савроматы Геродотовы) делаются известны в начале

христианского летосчисления, в то время, когда римляне, заняв Фракию и страны Дунайские

своими легионами, купили для себя несчастное соседство дикарей. С того

времени историки римские постоянно говорят о сем народе, который

господствовал от Азовского моря до берегов Дуная и складывался из двух основных

племен, роксолан и язигов; но географы, очень некстати назвав Сарматиею всю

широкую страну Азии и Европы, от Черного моря и Каспийского с одной стороны

до Германии, а с другой до самой глубины севера, обратили имя сарматов

(подобно как прежде скифское) в общее для всех народов полунощных. Роксолане

утвердились в окрестностях Азовского и Черного моря, а язиги скоро перешли в

Дакию, на берега Тисы и Дуная. Дерзнув первые тревожить римские владения с

этот стороны, они начали ту страшную и долгосрочную войну дикого варварства

с гражданским просвещением, которая заключилась наконец гибелию последнего.

Роксолане победили над когортами римскими в Дакии; язиги опустошали

Мизию. Еще военное искусство, следствие постоянных побед в течение осьми

столетий, обуздывало дикарей и довольно часто наказывало их дерзость; но Рим,

изнеженный роскошию, вместе с гражданскою свободою потеряв и гордость

великодушную, не стыдился золотом брать дружбу сарматов. Тацит именует

язигов союзниками своего народа, и сенат, решив прежде судьбу великих

правителей и мира, с уважением встречал послов народа кочующего. -Хотя война

Маркоманнская, в коей сарматы присоединились к германцам, имела несчастные

для них следствия; не смотря на то, что, побежденные Марком Аврелием, они потеряли силу свою

и не могли уже быть завоевателями: но ж, кочуя в южной России и на

берегах Тибиска, либо Тисы, долго еще тревожили набегами римские владения.

Практически в одно время с язигами и роксоланами определим мы и других —

возможно, единоплеменных с ними — жителей юго-восточной России, алан,

каковые, по известию Аммиана Марцеллина, были древние массагеты и жили тогда

между Каспийским и Тёмным морем. Они, равно как и все азиатские дикие

народы, не обрабатывали земли, не имели домов, возили жен и детей на

колесницах, скитались по степям Азии кроме того до самой Индии северной, грабили

Армению, Мидию, а в Европе берега Азовского и Черного моря; отважно искали

смерти в битвах и славились отменною храбростию. К сему народу

бессчётному принадлежали, возможно, аорсы и сираки, о коих в I веке

Христианского летосчисления упоминают различные историки и кои, обитая между

Кавказом и Доном, были и врагами и союзниками римлян. Алане, вытеснив

сарматов из юго-восточной России, частично заняли и Тавриду.

В III веке приближились от Балтийского к Тёмному морю готфы и

другие народы германские, овладели Дакиею, римскою провинциею со времен

Траяновых, и сделались самыми страшными врагами империи. Переплыв на судах в

Азию, готфы обратили в пепел многие города цветущие в Вифинии, Галатии,

Каппадокии и славный храм Дианы в Ефесе, а в Европе опустошили Фракию,

Македонию и Грецию до Мореи. Они желали, взяв Афины, истребить огнем все

книги греческие, там отысканные; но приняли совет одного умного единоземца,

который сказал им: Покиньте грекам книги, дабы они, читая их, забывали

военное искусство и тем легче были побеждаемы нами. Страшные свирепостию и

мужеством, готфы основали сильную Империю, которая разделялась на восточную

и западную, и в IV столетии, при Царе их Эрманарихе, заключала в себе не

малую часть России европейской, простираясь от Тавриды и Черного моря до

Готфский историк VI века Иорнанд пишет, что Эрманарих в числе многих

иных народов победил и венедов, каковые, обитая в соседстве с эстами и

герулами, обитателями берегов Балтийских, славились более своею

многочисленностию, нежели искусством воинским. Сие известие для нас

любопытно и принципиально важно, потому что венеды, по сказанию Иорнанда, были единоплеменники

славян, предков народа российского. Еще в самой глубокой древности, лет за

450 до Рождества, было известно в Греции, что янтарь находится в

отдаленных государствах Европы, где река Эридан впадает в Северный океан и где

живут венеды. Возможно, что финикияне, храбрые мореходцы, каковые открыли

Европу для образованных народов древности, не имевших о ней сведения,

доплывали до самых берегов нынешней Пруссии, богатых янтарем, и там брали

его у Венедов. На протяжении Плиния и Тацита, либо в первом столетии, венеды жили

недалеко от Вислы и граничили к югу с Дакиею. Птолемей, астроном и географ второго

столетия, думает их на восточных берегах моря Балтийского, сказывая, что

оно издревле называлось Венедским. Следственно; нежели славяне и венеды

составляли один народ, то предки наши были известны и грекам, и римлянам,

обитая на юге от моря Балтийского. Из Азии ли они пришли в том направлении и в какое

время, не знаем. Вывод, что сию часть мира должно признавать колыбелию всех

народов, думается возможным, потому что, в соответствии с с преданиями священными, и все

языки европейские, не обращая внимания на их различные трансформации, сохраняют в себе

некоторое сходство с древними азиатскими; но ж мы не можем утвердить этот

возможности никакими вправду историческими свидетельствами и считаем

венедов европейцами, в то время, когда история находит их в Европе. Сверх того они

самыми обыкновениями и нравами отличались от азиатских народов, каковые,

приходя в нашу часть мира, не знали домов, жили в шатрах либо колесницах и

лишь на конях сражались: Тацитовы же венеды имели домы, обожали

ратоборствовать пешие и славились быстротою своего бега.

Конец четвертого века ознаменовался серьёзными происшествиями. Гунны,

народ кочующий, от полунощных областей Китая доходят чрез неизмеримые степи

до юго-восточной России, нападают — около 377 года — на алан, готфов,

владения римские; истребляя все огнем и мечем. Современные историки не

находят слов для описания лютой свирепости и самого безобразия гуннов. Кошмар

был их предтечею, и столетний герой Эрманарих не дерзнул кроме того вступить с

ними в сражение, но произвольною смертию торопился избавиться от рабства.

Восточные готфы должны были покориться, а западные искали убежища во Фракии,

где римляне, к несчастию своему, разрешили им поселиться: потому что готфы,

соединясь с другими мужественными германцами, скоро овладели большею частию

История этого времени упоминает об антах, каковые, по известию Иорнанда

и византийских летописцев, принадлежали вместе с венедами к народу

Винитар, наследник Эрманариха, Царя Готфского, был уже данником гуннов,

но желал еще повелевать другими народами: завоевал страну антов, каковые

обитали на север от Черного моря (следственно, в России), и ожесточённым образом

умертвил их князя, именем Бокса, с семьюдесятью знатнейшими боярами. Царь

гуннский, Баламбер, вступился за утесненных и, победив Винитара, высвободил

их от ига готфов. — Нет сомнения, что анты и венеды признавали над собою

власть гуннов: потому что сии завоеватели на протяжении Аттилы, сурового царя их,

повелевали всеми государствами от Волги до Рейна, от Македонии до островов

Балтийского моря. Истребив очень много людей, уничтожив города и

крепости дунайские, предав огню селения, окружив себя пустынями широкими,

Аттила царствовал в Дакии под наметом шатра, брал дань с Константинополя, но

славился презрением золота и роскоши, ужасал мир и гордился именем бича

Небесного. — С жизнью этого варвара, но великого человека, погибшего в 454

году, закончилось и владычество гуннов. Народы, порабощенные Аттилою,

свергнули с себя иго несогласных сыновей его. Изгнанные немцами-гепидами из

Паннонии либо Венгрии, гунны держались еще пара времени между Днестром и

Дунаем, где страна их называлась Гунниваром; другие рассеялись по дунайским

областям империи — и скоро изгладились следы страшного бытия гуннов.

Так сии варвары отдаленной Азии явились в Европе,

свирепствовали и, как грозное привидение, провалились сквозь землю!

В то время южная Россия имела возможность воображать широкую пустыню, где

скитались одни бедные остатки народов. Восточные готфы большею частию

удалились в Паннонию; о роксоланах не находим уже ни слова в летописях:

возможно, что они смешались с гуннами либо, под неспециализированным названием сарматов,

вместе с язигами были расселены императором Маркианом в Иллирике и в других

римских провинциях, где, составив один народ с готфами, потеряли имя свое:

потому что в конце V века история уже молчит о сарматах. Множество алан, соединясь

с германскими вандалами и свевами, перешло за Рейн, за горы Пиренейские, в

Испанию и Португалию. — Но скоро угры и болгары, по сказанию греков

единоплеменные с гуннами и до того времени малоизвестные, покинув древние свои

жилища недалеко от Волги и гор Уральских, завладели берегами Азовского, Тёмного

моря и Тавридою (где еще обитали кое-какие готфы, принявшие Веру

Христианскую) и в 474 году начали опустошать Мизию, Фракию, кроме того предместия

Иначе выходят на феатр истории славяне, под сим именем,

достойным людей воинственных и храбрых, потому что его возможно создавать от славы,

— и народ, коего бытие мы чуть знали, с VI века занимает великую часть

Европы, от моря Балтийского до реки Эльбы, Тисы и Черного моря. Возможно,

что кое-какие из славян, подвластных Эрманариху и Аттиле, проходили службу в их

войске; возможно, что они, испытав под руководством сих завоевателей

храбрость свою и приятность добычи в богатых областях империи, возбудили в

соотечественниках желание приближиться к Греции и по большому счету распространить их

владение. События времени им помогали. Германия опустела;

ее народы воинственные удалились к югу и западу искать счастия. На берегах

Черноморских, между устьями Дуная и Днепра, кочевали, возможно, одни дикие

пустынные орды, каковые сопутствовали гуннам в Европу и рассеялись по окончании их

смерти. От Дуная и Алуты до реки Моравы жили немцы лонгобарды и гепиды; от

Днепра к морю Каспийскому угры и болгары; за ними, к северу от Понта

Эвксинского и Дуная, явились анты и славяне; другие же племена их вступили в

Моравию, Богемию, Саксонию, а кое-какие остались на берегах моря

Балтийского. Тогда начинают сказать об них историки византийские, обрисовывая

свойства, образ жизни и войны, обыкновения и нравы славян, хорошие от

характера германских и сарматских племен: подтверждение, что этот народ был

прежде мало известен грекам, обитая во глубине России, Польши, Литвы,

Пруссии, в государствах отдаленных и как бы непроницаемых для их любопытства.

Уже в конце пятого века летописи Византийские упоминают о славянах,

каковые в 495 году дружелюбно пропустили чрез свои земли немцев-герулов,

разбитых лонгобардами в нынешней Венгрии и бежавших к морю Балтийскому; но

лишь со времен Юстиниановых, с 527 года, утвердясь в Северной Дакии,

начинают они функционировать против империи, вместе с угорскими племенами и

братьями своими антами, каковые в окрестностях Черного моря граничили с

болгарами. Ни сарматы, ни готфы, ни самые гунны не были для империи страшнее

славян. Иллирия, Фракия, Греция, Херсонес — все страны от залива Ионического

до Константинополя были их жертвою; лишь Хильвуд, храбрый Вождь Юстинианов,

имел возможность еще с успехом им противоборствовать; но славяне, убив его в бою за

Дунаем, возобновили свои лютые нападения на греческие области, и всякое из

оных стоило жизни либо свободы бесчисленному множеству людей, так южные

берега Дунайские, облитые кровию несчастных обитателей, осыпанные пеплом

городов и сел, совсем опустели. Ни легионы римские, практически в любое время

обращаемые в бегство, ни великая стенки Анастасиева, сооруженная для защиты

Царяграда от дикарей, не могли удерживать славян, храбрых и ожесточённых.

Империя с трепетом и стыдом видела знамя Константиново в руках их. Сам

Юстиниан, совет главный и знатнейшие вельможи должны были с оружием стоять

на последней ограде столицы, стенке Феодосиевой, с кошмаром ожидая приступа

Самые длинные волосы в россии

славян и болгаров ко вратам ее. Один Велисарий, поседевший в доблести,

осмелился выйти к ним навстречу, но более казною императорскою, нежели

победою, отвратил сию грозную тучу от Константинополя. Они нормально

жительствовали в империи, как бы в собственной земле своей, уверенные в

надёжной переправе чрез Дунай: потому что гепиды, владевшие большею частию

северных берегов его, постоянно имели для них суда в готовности. В это же время

Юстиниан с гордостию величал себя Антическим, либо Славянским, не смотря на то, что сие имя

напоминало более стыд, нежели славу его оружия против наших диких предков,

каковые постоянно опустошали империю либо, заключая время от времени дружественные с

нею альянсы, нанимались проходить службу в ее армиях и содействовали их победам. Так

во второе лето славной войны Готфской (в 536 году) Валериан привел в Италию

1600 конных славян, и римский полководец Туллиан вверил антам защиту

Самые длинные волосы в россии

Лукании, где они в 547 году разбили готфского короля Тотилу.

Уже лет 30 славяне свирепствовали в Европе, в то время, когда новый азиатский народ

победами и завоеваниями открыл себе путь к Тёмному морю. Целый узнаваемый мир

был тогда феатром прекрасного волнения народов и непостоянства в их величии.

Авары славились могуществом в степях Татарии, но в шестом веке, побежденные

турками, ушли из земли своей. Сии турки, по свидетельству историков

китайских, были остатками гуннов, древних полунощных соседей Китайской

империи; в течение времени соединились с другими Ордами единоплеменными и

завоевали всю южную Сибирь. Хан их, именуемый в византийских летописях

Дизавулом, как новый Аттила покорив многие народы, жил среди гор Алтайских в

шатре, украшенном коврами шелковыми и многими золотыми сосудами; сидя на

богатом троне, принимал византийских послов и подарки от Юстиниана; заключал с

ним альянсы и счастливо сражался с персами. Как мы знаем, что россияне, овладев в

новейшие времена полуденною частию Сибири, находили в тамошних могилах

великое количество вещей драгоценных: возможно, что они принадлежали сим

алтайским туркам, уже не дикому, но частично грамотному народу,

торговавшему с Китаем, Персиею и греками.

Вместе с другими ордами зависели от Дизавула киргизы и гунны-Огоры. Быв

прежде данниками аваров и тогда угнетаемые турками, огоры перешли на

западные берега Волги, назвались славным именем аваров, некогда

могущественных, и внесли предложение альянс императору византийскому. Народ греческий

с любопытством и с кошмаром наблюдал на их послов: одежда сих людей напоминала

ему ужасных гуннов Аттилы, от коих мнимые авары отличались единственно тем,

что не брили головы и заплетали волосы в долгие косы, украшенные лентами.

Основной посол сказал Юстиниану, что авары, мужественные и непобедимые, желают

его дружбы, требуя даров, жалованья и выгодных мест для поселения. Император

не дерзнул ни в чем отказать сему народу, который, бежав из Азии, со

вступлением в Европу купил силу и храбрость. Угры, болгары признали

власть его. Анты не могли ему противиться. Хан аварский, свирепый Баян,

разбил их войско, умертвил посла, известного князя Мезамира; ограбил землю,

пленил обитателей; скоро завоевал Моравию, Богемию, где обитали чехи и другие

славяне; победил Сигеберта, короля франков, и возвратился на Дунай, где

Лонгобарды вели кровопролитную войну с гепидами. Баян соединился с первыми,

уничтожил державу гепидов, овладел большею частию Дакии, а скоро и Паннониею,

либо Венгриею, которую лонгобарды уступили ему добровольно, хотя искать

завоеваний в Италии. Область аваров в 568 году простиралась от Волги до

Эльбы. В начале седьмого века завладели они и Далмациею, не считая приморских

городов ее. Не смотря на то, что турки, господствуя на берегах Иртыша, Урала, — тревожа

набегами Китай и Персию — около 580 года распространили было свои завоевания

до самой Тавриды — взяли Воспор, осаждали Херсон; но скоро провалились сквозь землю в Европе,

покинув земли черноморские в подданстве аваров.

Уже анты, богемские чехи, моравы помогали хану; но фактически так

именуемые дунайские славяне хранили свою независимость, и еще в 581 году

бессчётное войско их опять опустошило Фракию и другие владения имперские

до самой Эллады, либо Греции. Тиверий царствовал в Константинополе:

озабоченный войною Персидскою, он не имел возможности отразить славян и склонил хана

Самые длинные волосы в россии

отмстить им впадением в страну их. Баян назывался другом Тиверия и желал

кроме того быть римским патрицием: он выполнил желание императора тем охотнее, что

в далеком прошлом уже ненавидел славян за их гордость.

Сию обстоятельство злобы его обрисовывают византийские историки следующим

образом. Смирив антов, хан потребовал от славян подданства; но Лавритас и

другие вожди их ответствовали: Кто может отнять у нас вольности? Мы привыкли

отнимать земли, а не свои уступать врагам. Так будет в дальнейшем, доколе имеется

война и мечи в свете.

Посол ханский раздражил их своими надменными речами и заплатил за то

Баян не забывал сие ожесточённое оскорбление и сохранял надежду собрать великое

богатство в земле славян, каковые, более пятидесяти лет громив империю, не

были еще никем тревожимы в стране своей. Он вступил в нее с шестьюдесятью

тысячами отборных конных латников, начал грабить селения, жечь поля,

истреблять обитателей, каковые лишь в бегстве и в густоте лесов искали

спасения. — С того времени ослабело могущество славян, и не смотря на то, что

Константинополь еще долго ужасался их набегов, но скоро хан аварский

совсем овладел Дакиею. Обязанные давать ему войско, они лили кровь свою

и чуждую для пользы их тирана; долженствовали первые гибнуть в битвах, и

в то время, когда хан, нарушив мир с Грециею, в 626 году осадил Константинополь, славяне

были жертвою этого наглого предприятия. Они взяли бы столицу империи, в случае если

бы измена не открыла их тайного намерения грекам: окруженные неприятелем,

бились отчаянно; немногие спаслися и в качестве благодарности были казнены

В это же время не все народы славянские повиновались сему хану: обитавшие за

Вислою и потом к северу спаслись от рабства. Так, в финале VI века на

берегах моря Балтийского жили мирные и радостные славяне, коих он зря

желал вооружить против греков и каковые отказались помогать ему войском. Этот

случай, обрисованный византийскими историками, достоин любопытства и

примечания. Греки (повествуют они) взяли в плен трех чужеземцев, имевших,

вместо оружия, кифары, либо гусли.

Император задал вопрос, кто они? Мы — славяне, ответствовали чужеземцы, и

живем на отдаленнейшем конце Западного океана (моря Балтийского). Хан

аварский, отправив подарки к нашим старейшинам, потребовал войска, дабы

функционировать против греков.

Старейшины взяли подарки, но послали нас к хану с извинением, что не

смогут за великою отдаленностию дать ему помощи. Мы сами были 15 месяцев в

дороге. Хан, несмотря на святость посольского звания, не отпускал нас в

отечество. Слыша о богатстве и дружелюбии греков, мы воспользовались случаем

уйти во Фракию. С оружием обходиться не можем и лишь играем на гуслях. Нет

железа в стране нашей: не зная войны и любя музыку, мы ведем жизнь мирную и

спокойную. — Император дивился негромкому нраву сих людей, великому росту и

крепости их: угостил послов и доставил им метод возвратиться в отечество.

Такое миролюбивое свойство балтийских славян, во времена кошмаров варварства,

воображает мыслям картину счастия, которого мы обыкли искать единственно в

воображении. Согласие византийских историков в описании этого происшествия

обосновывает, думается, его истину, утверждаемую и самыми тогдашними

событиями севера, где славяне имели возможность наслаждаться тишиною, в то время, когда

германские народы удалились к югу и в то время, когда разрушилось владычество гуннов.

Наконец богемские славяне, возбужденные отчаянием, дерзнули обнажить

клинок, смирили гордость аваров и возвратили старую свою независимость.

Летописцы повествуют, что некто, именем Само, был тогда храбрым Вождем их:

благодарные и свободные славяне избрали его в цари. Он сражался с Дагобертом,

королем франков, и разбил его бессчётное войско.

Скоро владения славян умножились новыми приобретениями: еще в шестом веке,

как возможно, многие из них поселились в Венгрии; другие в начале VII

столетия, заключив альянс с Константинополем, вошли в Иллирию, изгнали оттуда

аваров и основали новые области, под именем Кроации, Славонии, Сербии,

Боснии и Далмации.

Императоры с радостью позволяли им селиться в греческих владениях, сохраняя надежду,

что они, по известной храбрости своей, могли быть лучшею их защитою от

нападения других дикарей, — и в седьмом веке находим славян на реке Стримоне во

Фракии, в окрестностях Фессалоники и в Мизии, либо в нынешней Болгарии. Кроме того

целый Пелопоннес был пара времени в их власти: они воспользовались

кошмарами моровой язвы, которая свирепствовала в Греции, и завоевали древнее

отечество наук и славы. — Многие их них поселились в Вифинии, Фригии,

Но в это же время, в то время, когда чехи и другие славяне пользовались уже идеальной

вольностию частично в прошлых, частично в новых своих владениях, дунайские

находились еще, думается, под игом аваров, не смотря на то, что могущество этого

достопамятного азиатского народа ослабело в седьмом веке. Куврат, князь

Самые длинные волосы в россии

болгарский, данник хана, в 635 году свергнул с себя иго аваров. Поделив

силы свои на девять широких укрепленных станов, они еще продолжительное время

властвовали в Дакии и в Паннонии, вели ожесточённые войны с баварцами и

славянами в Каринтии, в Богемии; наконец потеряли в летописях имя свое.

Куврат, союзник и приятель римлян, господствовал в окрестностях Азовского моря;

но сыновья его, в противность умному совету умирающего отца, разделились:

старший, именем Ватвай, остался на берегах Дона; второй сын, Котраг, перешел

на другую сторону этот реки; четвертый в Паннонию, либо Венгрию, к Аварам,

пятый в Италию; а третий, Аспарух, утвердился вначале между Днестром и

Дунаем, но в 679 году, завоевав и всю Мизию, где жили многие Славяне,

основал там сильное государство Болгарское.

Представив читателю расселение народов славянских от моря Балтийского

до Адриатического, от Эльбы до Мореи и Азии, скажем, что они, сильные числом

и мужеством, имели возможность бы тогда, соединясь, овладеть Европою; но, не сильный от

развлечения сил и несогласия, практически везде потеряли независимость, и лишь

один из них, искушенный бедствиями, удивляет сейчас мир величием. Другие,

сохранив бытие свое в Германии, в древней Иллирии, в Мизии, повинуются

Властителям чужеземным; а кое-какие забыли и самый язык отечественный.

Сейчас обратимся к истории государства Российского, основанной на

преданиях нашего собственного, старейшего летописца.